Ощущение «со мной что-то не так»: откуда оно берётся

Это ощущение обычно не имеет объяснения. Человек перебирает свою жизнь и не находит преступления, соразмерного приговору. Приговор при этом никуда не девается.

Потому что вынесен он был не за поступок и не сегодня. Разберём, где он выносился.

Почему ребёнок всегда винит себя

Начнём с механизма, без которого дальше ничего не понятно.

Маленький ребёнок не способен встать на точку зрения другого человека и оценить его поведение независимо от себя.

Когда отец кричит, ребёнок не думает: у отца был тяжёлый день, он плохо управляет гневом, это его проблема. Ребёнок думает: я сделал что-то не так. Я плохой.

И у этого есть эволюционный смысл. Для существа, полностью зависящего от взрослых, признать, что взрослый ненадёжен или опасен, значит столкнуться с невыносимой беспомощностью. Психологически безопаснее признать виновным себя: если это происходит из-за меня, значит, я могу что-то изменить.

Это иллюзия контроля. Но спасительная. Именно поэтому дети из очень разных семей приходят к одному и тому же выводу о себе.

Пять инструментов, которыми это куётся

Условная любовь. Ребёнка принимают не целиком, а за что-то. Мать тепла, когда получена пятёрка, и холодна, когда ты просто пришёл домой. Ребёнок делает совершенно рациональный вывод из доступных данных: меня любят за результат. Значит, настоящий я для любви непригоден.
Критика, направленная не на поведение, а на личность. Есть огромная разница между «ты разбил чашку, будь аккуратнее» и «ну что за руки у тебя, всё из них валится». Первое про чашку. Второе про самого ребёнка. «Бестолочь». «Наказание ты моё». «Другие дети как дети». Каждая фраза по отдельности пустяк, взрослый её и не вспомнит. А ребёнок складывает их в одно место, и к десяти годам там собирается досье.
Стыжение как метод воспитания. Не наказать за проступок, а именно пристыдить, желательно публично: отчитать при гостях, высмеять при классе, рассказать родне, какой он у нас.
Сравнение. «А вот Миша из второго подъезда». Родителям кажется, что это мотивация. Ребёнку это сообщает другое: ты в исходном виде недостаточен, любить тебя будут по итогам конкурса, который ты, судя по тону, уже проигрываешь.
Отвержение без слов, самый незаметный. Ребёнок, от которого раздражённо отворачивались, которого не очень хотели, и который это почувствовал без единой фразы. Дети считывают такое безошибочно и объясняют единственным доступным способом: раз меня не хотят, значит, во мне есть что-то, чего хотеть нельзя.

Из первых двух пунктов потом вырастает внутренний критик: голос, который повторяет те же формулировки, когда никого рядом уже нет.

Отдельно про «неназванных слонов»

Есть ещё один механизм, о котором говорят реже.

Это темы, которые в семье есть, но о которых не говорят. Алкоголизм, который называется «папа устал». Депрессия, которая называется «мама в плохом настроении». Хроническое супружеское несчастье, которое называется «у всех так».

Ребёнок чувствует несоответствие между тем, что происходит, и тем, как это называется. И делает вывод не о ситуации, а о себе: что-то не так. Наверное, со мной.

Важное уточнение про семью

Об этом спрашивают чаще всего, поэтому скажу прямо.

Для этого не нужна жестокая семья. Достаточно обычной, где было принято мотивировать сравнением, воспитывать стыдом и любить за пятёрки.

То есть, будем честны, достаточно очень многих семей, в которых росли мы и росли наши родители. Наша культура исторически относилась к стыду как к рабочему инструменту: стыдить считалось педагогикой, хвалить считалось опасным, «а то зазнается».

Целые поколения выросли в уверенности, что указывать человеку на недостатки это забота, а говорить ему, что он хорош, это вредительство. Оттуда же тянется взрослая привычка сверять себя с чужим мнением по любому поводу.

Это не поломка, а адаптация

Здесь принципиальный поворот, который меняет отношение ко всему.

Ребёнок, сделавший вывод «меня нельзя любить просто так», не совершил когнитивной ошибки. Он сделал рациональный вывод из доступных данных.

И он адаптировался: стал стараться, добиваться, производить впечатление. Он выжил в своей среде эмоционально. Вывод был правильным ответом на реальный вопрос.

Проблема возникает, когда этот правильный ответ переносится в среду, где вопрос уже другой. Взрослый мир даёт другие данные: есть люди, которые принимают без условий.

Но фильтр не пропускает опровергающую информацию. И человек продолжает жить так, как будто всё ещё находится в той квартире с той матерью.

Зачем это знать

Не для того, чтобы предъявить счёт родителям. Ни один человек не является первым в своей цепочке: те, кто сформировал схемы у вас, сами пришли из семей, которые сформировали схемы у них.

А для того, чтобы заменить стыд любопытством.

Вместо «со мной что-то не так, раз я так реагирую» появляется другое: интересно, откуда это пришло и что это обо мне говорит.

Это совсем другая точка входа. И с неё начинается всё остальное.