Сердце сильно бьётся от тревоги: насколько это опасно

Сердце колотится от тревоги, и кажется, что оно вот-вот не выдержит. Отвечу сразу, а потом объясню.

Здоровое сердце может биться часто очень долго, и ему ничего не будет. Частое сильное сердцебиение это нагрузка, а не повреждение. Спортсмен на тренировке разгоняет пульс выше, чем вы на пике панической атаки, и делает это специально, годами. Именно этим он своё сердце и тренирует.

Сердце это насос

Когда включается адреналин, насос работает на полную, чтобы гнать кровь к мышцам. Программа рассчитана на то, чтобы вы удирали от хищника изо всех сил, а не на то, чтобы вас сломать.

Слово «здоровое» здесь принципиально. Оно означает: вы прошли обследование, структурных изменений нет. Не прошли, пройдите. Это разумно, и от этого никто не отговаривает.

Пульс, который читают неправильно

Пульс в норме реагирует на десятки вещей: на движение, на подъём по лестнице, на кофе, на духоту, на мысль, на вдох и выдох. Здоровое сердце постоянно меняет ритм. У этого даже есть отдельный показатель, вариабельность сердечного ритма, и чем он выше, тем сердце здоровее. То есть изменчивость это признак нормы, а не поломки.

Человек с кардиофобией умеет чувствовать своё сердцебиение так, как большинство людей не умеют. Любое отклонение считывается немедленно, особенно если оно совпало с тревогой или пришло неожиданно.

Как осторожность превращается в проблему

Человек начинает беречь сердце. Каждое ограничение поодиночке выглядит разумной осторожностью.

Не бегает.
Не носит тяжёлое.
Отказался от кофе.
Поднимается по лестнице специально медленно.
Отменил спортзал.
Носит с собой валидол или нитроглицерин, не прописанные врачом.

Через полгода происходят две вещи сразу.

Первая: тело детренируется. Нетренированное сердце отвечает на любую нагрузку резче, пульс подскакивает быстрее и держится дольше. Человек это замечает и делает вывод: видите, стало хуже, сердце сдаёт. Хотя произошло ровно обратное тому, что он думает.

Вторая важнее. Пока вы избегаете нагрузки, ваша нервная система ни разу не получает опыт «пульс был высоким, и всё закончилось нормально». Убеждение «моё сердце ненадёжно» просто не с чем сверить. Оно остаётся нетронутым.

Человек думает: я избегаю нагрузки, потому что боюсь за сердце. Точнее было бы сказать: я боюсь за сердце, в том числе потому что избегаю нагрузки.

Откуда берётся убеждение

Само это убеждение чаще всего уходит корнями в семейную историю. Отец, умерший от инфаркта. Коллега, упавший на беговой дорожке. Фраза, которую в детстве повторяли дома. Человек не помнит момента, когда он в это поверил, и оно ощущается не как убеждение, а как факт о реальности.

Что с этим делают

Первое: разводят два вопроса. Здоровье сердца это вопрос к кардиологу, он решается обследованием. Страх сердца это вопрос к психологу, обследованием он не решается.

Второе: убирают мониторинг. Договориться с собой на три дня не измерять пульс и не искать симптомы в интернете. Важный момент: это не доказательство того, что с телом всё хорошо. Это опыт совсем другого рода, опыт того, что уровень мониторинга не определяет вашу безопасность.

Третье: возвращают нагрузку, постепенно и с одобрения врача. Здесь важна не физкультура. Важно то, что вы намеренно разгоняете пульс и наблюдаете, что происходит дальше. Сердце ускоряется, потом возвращается в норму. Это ровно то же самое, что происходит при панической атаке, только теперь вы сделали это сами.

И четвёртое, про порядок. Страх уходит не первым, а последним, после опыта. Сначала действие, потом меняется ощущение. Обратный порядок не работает, сколько бы вы ни ждали подходящего настроения.

Это работает даже после долгих лет

Кардиофобия, даже многолетняя, даже дошедшая до того, что человек носит в сумке нитроглицерин и боится подняться по лестнице, хорошо поддаётся работе. Я видел много людей, которые приходили с картой обследований в руках и с ощущением, что их случай особый, а через полгода или год вставали на беговую дорожку и пробегали свой первый километр за двадцать лет. Не потому, что у них вылечилось сердце. С ним и было всё в порядке. Изменилась система, через которую они его воспринимали.

Отдельно про таблетки. Всё, что назначено врачом, остаётся вопросом к врачу. Но если препарат лежит в кармане без назначения, просто на всякий случай, стоит честно спросить себя, что он там делает. Чаще всего он работает не как лекарство, а как страховка. И как всякая страховка, он поддерживает убеждение, что без неё вы бы не справились.